Трубы, которые сошли с ума: в ARTPLAY покажут «аномалии» Ивана Горшкова

В московском центре дизайна и архитектуры ARTPLAY готовится проект, который легко можно принять за шутку про коммунальщиков, если бы за ним не стоял один из самых узнаваемых художников своего поколения — Иван Горшков. Его новая работа с провокационным названием «Кристалл чистейшей крезы» обещает зрителям встречу с тем, что обычно стараются не замечать: странными, нелепыми и при этом по-своему красивыми сбоями городской среды.

Идея на первый взгляд простая, но чем дольше о ней думаешь, тем больше в ней слоев. Любая система — особенно такая, как городское хозяйство, где все должно быть строго, четко и по инструкции — рано или поздно дает сбой. Иногда это просто авария или недоработка, но иногда в этом сбое вдруг появляется нечто странно гармоничное. Горшков как раз и работает с такими моментами, когда из утилитарной логики неожиданно вырастает почти художественное высказывание.

Сам художник называет это слово «креза», и в его словаре оно означает не столько безумие, сколько удачное, почти невозможное совпадение обстоятельств. Это когда привычная трещина в асфальте вдруг начинает выглядеть как скульптура, а яма во дворе — как вход в другую реальность. В обычной жизни такие вещи вызывают раздражение, но в художественном контексте они начинают играть совсем по-другому.

Работы Горшкова вообще сложно уложить в привычные рамки. Он одинаково свободно работает с живописью, скульптурой, инсталляциями и цифровыми коллажами, собирая из этого странные гибридные конструкции. Металлические каркасы у него превращаются в графические линии, надувные элементы — в цветовые пятна, а случайные образы из интернета — в полноценный художественный язык. Сам он называет это «веселостью», и в этом есть легкая насмешка над привычной серьезностью искусства.

Критики, впрочем, предпочитают говорить более академично и вспоминают концепцию nowbrow, предложенную Джон Сибрук. Смысл в том, что современное искусство перестает делиться на «высокое» и «низкое» и спокойно существует где угодно — хоть в музее, хоть на улице. У Горшкова эта граница вообще стирается: его объекты можно представить и в галерее, и во дворе между гаражами.

В ARTPLAY покажут, в том числе, его знаменитые надувные скульптуры на металлических основаниях. С виду — будто элементы коммунальной инфраструктуры, которые вдруг решили жить своей жизнью. Труба, которая внезапно стала «линией», вентиль, раздувшийся до размеров фантастического существа, конструкции, в которых угадываются знакомые формы, но уже с явным сдвигом в сторону абсурда. В какой-то момент начинаешь ловить себя на мысли, что это и есть те самые «аномалии», только доведенные до предела.

Отдельная тема — двойничество. В мире ЖКХ одинаковые объекты — это либо заводская серия, либо ошибка. Но Горшков предлагает смотреть на это иначе: совпадения бывают такими точными и странными, что становятся событием сами по себе. Появление двух одинаковых скульптур он называет чем-то, что «не должно было случиться», но случилось — и именно поэтому ценно.

Сам художник говорит о своей работе без лишней мистики. Его интересуют культурные коды современности — те образы, которые нас окружают каждый день, но которые мы перестаем замечать. Он берет их, смешивает с цифровыми генерациями, коллажами, физическими материалами и превращает в новые формы. При этом важную роль играет случай — та самая удачная комбинация обстоятельств, которую невозможно повторить по инструкции.

Искусствовед Анна Толстова отмечает, что Горшков работает практически во всех возможных медиумах и постоянно расширяет набор своих приемов. От сварных металлических фигур до огромных надувных объектов и цифровых коллажей — все это, по ее словам, стремится соединиться в единую среду, где границы между жанрами просто исчезают.

Кураторы проекта формулируют это еще жестче: «Кристалл чистейшей крезы» — это момент, когда идеально выстроенная система сталкивается с чем-то иррациональным и живым. Исправить это невозможно, да и, возможно, не нужно. Остается только смотреть и удивляться тому, как в самой привычной городской реальности вдруг проступает что-то неожиданное — и, как ни странно, красивое.